komariv (komariv) wrote,
komariv
komariv

Categories:

Интервью с участником сопротивления

Юрий Филиппович Луценко – человек с уникальной биографией. Волею судьбы оказавшись в оккупированном Киеве, а позже в Виннице, он стал участником подполья. Но подполья не большевистского и не националистического. Наш собеседник находился в рядах Народно-революционной партии, преобразованной из отдела Народно-трудового Союза. Организации, боровшейся на территории занятой немцами Украины за единую демократическую Россию.
Позже был, при помощи немецкой разведки, прыжок с парашютом в советский тыл для возврата в Винницу. Но - пленение, и долгие годы лагерей. Сегодня мы поговорим с Юрием Филипповичем Луценко о военных годах, в том числе – и о «Винницкой трагедии».


(Источник фото)

Расскажите пожалуйста, кем Вы были в начале войны.

В  конце мая 1941 года я закончил учебу в школе, получил аттестат и задумался о дальнейшей своей судьбе. Мне было 17 лет, в армию пока не брали, не принимали ещё  в институт технический и  военное училище.


Как узнали о начале войны? Попробуйте, пожалуйста, вспомнить тот день: настроения в народе, собственные мысли.

Война застала меня во время пассивного отдыха у тёти в Пуще-Водице, под Киевом. 22 июня тётя пришла с рынка и разбудила меня. У нас радио было выключено, и мы прослушали  новость о начале войны только после обеда из  повторённого доклада Молотова. Было ощущение  страшных перемен в жизни, и даже некоторая паника. А через день мы с младшим братом съездили на Куреневку, это район города, смотреть первый военный ущерб – след бомбардировки. Маленькая бомба попала там в крыльцо школы. Народ со всего города съезжался туда на экскурсию. И было всем очень страшно.

Расскажите про оборону Киева.

В июле я получил повестку из райкома комсомола типовой формы (с ложкой, чашкой и продуктами питания на 2 дня).  Нас, не достигших призывного возраста, собрали в колонну,человек с тысчячу, и повели через Днепр на восток. На третьи сутки, пообещав сытный завтрак, разместили на чердаках совхозных коровников на ночёвку. Утром «обрадовали» тем, что исчезло всё наше командование вместе с обозом и  казной. Ночевали на рынке в Борисполе, дневали во дворе милиции и трое суток врассыпную, когда выяснилось, что мы ещё непризывные, добирались до закрытого Киева.
В августе  мы сами напросились опять через РК комсомола в добровольный пожарно-санитарный взвод в лесном санатории Пущи-Водицы.  И полтора месяца в лесу на западной окраине Киева помогали пожарным гасить пожары под  миномётным  обстрелом в лесных санаториях. Немцы уже были в 30 километрах  от города,  но не торопились штурмовать, пока не замкнули кольцо.  Они ворвались в город в сентябре,  сразу заполнив все дороги и пустыри толпами военнопленных.

Как продолжалась Ваша учеба во время войны?

Я при  «Вукоопспилке»  в первую зиму оккупации окончил курсы специалиста  технологии переработки плодов и овощей. Специальность  очень пригодилась мне в Виннице на Плодокомбинате.
А в 1942 году немцы для подъёма своего авторитета разрешили открыть  медицинский  институт.  И  я со старшей сестрой сразу оказались его  студентами. Усиленно занимались аж до конца лета. А осенью нас, это более 2000 человек, на каникулы  отправили по районам помогать селянам, без техники и конной тяги, в уборке урожая зерновых. Там  состоялось моё первое знакомство  с сельской молодёжью, уровнем их развития  и организацией  их быта. Мы тогда, предчувствуя уже сразу и завершение нашего  образования, попробовали  напроситься к ним на участие в создании партизанского сельского отряда. Но оказалось, что не соответствовали их уровню интеллекта и они нам отказали.
Институт  действительно  «законсервировали» до конца войны,  а нам предложили, став образцом для всей украинской молодёжи, поехать добровольцами в Германию заменять фронтовиков в промышленности. Мы, конечно, разбежались, куда кто мог. И нас, мальчиков, искали по адресам в личных делах студентов, в  заложники  забирая родителей.  У меня была другая фамилия, и мне удалось уехать в Винницу к родственникам.

Как население восприняло немецкую оккупацию? Как его взгляды менялись со временем?

Молодёжь сразу восприняла оккупацию в основном с  патриотизмом. Мы, например, стали искать возможность выхода в лес – партизанить. Но там уже были созданы ложные отряды и широко распространились слухи о предательстве. Тогда попытались создавать собственные по принципу знакомства. У меня при этом погиб друг – мы собрались уходить вместе, но ему пришлось, спасая девушку от вывоза в Германию, уйти на сутки раньше. Они погибли вместе, наткнувшись на засаду из тех же партизан.
 А «старики» ходили на экскурсию к тюрьмам, заполненным трупами тех, без разбору, кто оказался в камерах. Немцы создавали правительство и старались показать примеры террора чекистов.

Почему и при каких обстоятельствах приняли решение участвовать в националистическом подполье?

Во-первых, НТС (Народно-трудовой Союз) не был «националистической организацией», а просто  Всероссийской (в смысле «Всесоюзной») антисоветской, созданной  эмигрантами Белой армии. В НТС принимали участие представители очень многих национальностей и религий, даже из тех стран, где они комплектовались, при этом часто входили и в руководящие органы.
 А обстоятельства…  Меня полиция загнала в тупик, преследуя, как студента-медика, для вывоза в Германию. Моим родителям пришлось платить взятки, и сёстрам тоже   прятаться, чтобы укрыть меня, рискуя собой... Я уже принял решение в зиму куда-то бежать, в лес, или просто уйти из этого мира, как приехали гости: раньше дядя-священник  из Винницы, вскоре и его сын - мой брат из Варшавы.
А, во-вторых, ещё: Киевский Отдел НТС очень скоро принял решение отделиться от НТС, образовав самостоятельную организацию -  НРП (Народно-революционную Партию) 3-й Силы. Оделились потому, что НТС большая разветвленная организация, которая в начале войны, стала инициатором создания РОА и Комитета Народов России против большевизма, тогда как украинскому  отделу пришлось начинать войну и против оккупантов, особенно бесчинствующим именно на Украине. Для корректировки политического курса нашим руководителям пришлось спрашивать разрешения у руководителя НТС Байдалакова, попадавшего таким образом в заложники в Берлине, и принять «смертную» систему конспирации. Разрешение было получено, и в течение двух недель переоформлен добровольный переход  большинства членов из НТС в НРП.

Опишите подробно организацию, в которой состояли. Какие у нее были цели?

Как НТС, так и «НРП - 3-я Сила» были антисоветскими идеологическими  противниками на основе  учения о «Солидаризме». Только, если идеологи НТС разрабатывали философскую основу «Солидаризма», то в «НРП» подошли к этому вопросу предельно просто: по принципу Байдалакова практически отождествили понятия «Солидаризм» с Заповедью Иисуса «Возлюби ближнего, как самого себя». При этом объявив и оккупантов, и коммунистов врагами № 1. Практически понимая, что схватка для них смертельна, они сами отказались от своей жизни и личных интересов, поднимаясь на более высокий духовный уровень, и с любой стороны избавив себя от попыток подкупа, коррупции и искушений любыми  материальными благами. Отказавшись от эгоистических интересов, живя широко, без злобы, зависти, ненависти, и других источников отрицательных энергий, оставляя Богу решение спорных вопросов открывали  широкие перспективы доброй энергии Заповедей.
Для исключения любых подозрений о родственной связи с  НТС, чтобы не подставить кого-то  в заложники при своей антинемецкой деятельности, в Устав НРП был включён пункт о «смертельном» уровне конспирации. Прокололся на чём-то – уходи без шума сам – добровольно.

Какие цели ставила перед собой «НРП - 3-я сила» в перспективе? Независимая демократическая Россия? Или какие-то другие?

Для определения программы и целей в перспективе необходим был бы съезд или хотя бы конференция. У нас же не было ни времени для этого ни места. Потому знали ближайшие: борьба до победы с двумя противниками, оккупантами и Партийно-Советским режимом.

Как были связаны «НРП – 3-я сила» и НТС? Только номинально, или взаимодействовали?

А никак.  Только отдельные руководящие работники НТС оказывали нам помощь при необходимости  и возможности (Евстафий Игнатьевич Мамуков, Александр Иванович Кишковский, других не знаю). Система секретности была настолько мощной, что даже спустя тридцать лет  легальный аппарат  НТС отрицал не только свою помощь НРП, но деятельность её, и вообще даже существование «НРП – 3-я сила». Окончательно признав только в 2012 году. При немцах, до последнего дня существовавания гитлеризма, информация о связи двух организация была для НТС смертельно опасна.

Правильно ли я понял, что НТС предполагал сотрудничество с немцами, а НРП - борьбу с ними?

Схематически с позиции сегодняшнего дня всё так. Не предполагал, а использовал любую возможность, по сути – всё много сложнее. Гитлер – Гебельс – Геринг  были против развития российского движения и союза с ним. По их мнению, территория СССР – это колония Германии, народ – это рабы.
Но с каждым годом крепла оппозиция, понимающая, что народ нужно привлекать в союзники. Эта оппозиция с помощью НТС стала создавать армию Власова, Комитет народов России. К средине 44 года оппозиция окрепла, даже произвела покушение на Гитлера (граф Штауфенбрг), подготовила устранение его сторонников, опираясь на дивизии Власова и политику Комитета  народов (НТС). А в апреле 45 года первая дивизия   РОА  срывая герб - орла Германии с рукавов с боями  освободила от немцев Прагу.   Трудно предположить, как сложилась бы расстановка политических сил, через месяц, два, год… не форсировав так скоро победу СССР.
В Украине члены НТС были только пассивные. Задержались только те, кто не хотел идти в НРП (на смерть). Они вели себя больше чем скромно  и миролюбиво, старались выбраться подальше на Запад. Члены  НРП же, наоборот, оказавшись за границей, предпринимали все меры для возврата за линию фронта и организацию отрядов из дезертиров в лесах, где остались свои товарищи.

Возможно ли, что НРП находилась под негласным контролем немецких спецслужб?

 Нет. Это невозможно. Потому, что любого члена НРП немцам  материальным нечем было заинтересовать и привлечь к себе.  Нам из человеческих ценностей ничего не было нужно.  Кроме того, мы все были «смертниками». Но было в разведке у немцев несколько человек специально  внедрённых для помощи НРП на случай какого-то провала. Большим авторитетом в разведке у  них, например, пользовался  Мамуков Евстафий Игнатьевич.

Правильно ли я понял из Ваших повестей, что у Вас в отряде радистом был член РОА?

Нет. РОА свои кадры не отдавала. Их агитаторы помогли привлечь участников в наши команды и проверить их в деле.  В нашу группу 8 человек, в следующую около 10.

Откуда Ваша организация получала ресурсы для своей деятельности?

 А у нас не было ресурсов. Все иностранцы приехали в приличной одежде и выглядели на фоне местных оборванцев даже франтами. По комплекту немецкой рабочей спецодежды у каждого осталось со времени работы в фирме электриков, их переправившей в Украину.
В договор с ж-д станцией на использование  помещения – деревянный склад металлолома, был включён пункт о выполнении работ по монтажу и ремонту электрооборудования и электролинии с постоянной оплатой. Работа, требующая высокой квалификации, такой бригады в Виннице было невозможно найти. Оплата - ежемесячная, работа не всегда, чаще только по вызову. Деньги оставались в резерве.
 А питание: Вся команда «челноками» раъезжалась по оккупированной территории. При  документе – единой форме  «Маршбеффель», командировочном удостоверении (квалифицированной «липе»). Наш шеф Данилов  возил с собой компактную пишущую машинку с немецким шрифтом, а оттиск печати рисовал остриём заточенной палочки быстро и квалифицированно, как  специалист высокого уровня. «Маршбеффель» одновременно у немцев  служил и документом для получения  пайка на командировку: хлеба,  маргарина, повидла, колбасы и водки – бутылки на неделю, со сладким  пуншем. Если в командировку посылали 5 человек, ехали командой с одним документом. В командировке писали фамилию одного, а «с ним 4 человека», и выдавали паёк на 5 человек.  Отметки о пайке и услугах ( бане, о ночёвке в солдатском доме)  увеличивали достотверность документа.
Ребята постоянно создавали запас продуктов, подкармливали местных товарищей, приезжая  в командировку со своим питанием. Меня в первый раз учил этой мудрости  Борис Оксюз, и разыграл для примера целый спектакль, придираясь к качеству продуктов.


Александр Ипполитович Данилов
(Источник фото)

С кем взаимодействовали?

Не постоянно, но по потребности: с мельниковцами (украинскими националистами), которые работали переводчиками, завхозами. Так, заявки на электрические работы постоянно  приносил пожилой мужик, разговаривая со мной по-западенски украински, с  другими по-немецки.

Сотрудничали ли с УПА, РОА, или немецкой администрацией непосредственно?

Были под конец некоторые одиночные случаи, и действительно зависимость от РОА, немецкой разведки.
Об этом написано в повести «На грани».

Что можете рассказать о работе с советскими партизанами и подпольщиками?

Часто взаимодействовали с представителями советского подполья. Мирослав Чипиженко общался с помощником руководителя. Я - с сыном самого начальника, моего возраста. Они не могли выходить в лес советской литературой после раскопок чекистских расстрелов в Виннице, и отсылали в лес  листовки в нашем вариате. Как бы «дружеской услугой». Да и ребята они были нормальные, сами критиковали дела чекистов до войны и во время.

Что конкретно Вы делали в Виннице? Распространяли листовки, или что-то еще?

Для  меня лично не было конкретных заданий. Но руководство (Данилов, Чипиженко, Оксюз)  очень дорожило моими связями с местным населением, моей интуицией и контактами. Встречи с представителями советского подполья проходили с моим участием в роли «переводчика», или охранника, я был с ними просто для гарантии успеха (они всё же были иностранцами), очень дорожили также знакомством и дружбой с моими родителями. «Восковки» для ротатора печатания листовок готовила в основном моя сестра, а мне запрещали листовками пользоваться в городе.  Потому что меня хотели оставить в Виннице для подпольной работы, и долго держали в полной изоляции от основных «челноков».

Воспроизведите, пожалуйста, примерный текст одной или нескольких листовок.

Не могу. Не помню. Я наоборот хочу через вас просить об этом Архив КГБ. Уж там должно быть.

Расскажите о «Винницкой трагедии» - эксгумации немцами трупов расстрелянных НКВД. 

Из повести «Помни о Виннице»:
Сразу же за городским парком в Виннице начинались фруктовые сады. Тогда была пора их цветения. Пышная розоватая кайма крон яблонь причудливо сплеталась с бесконечной голубизной неба.
Несколько молодых деревьев лежали с вывернутыми корнями. Их убрали, чтобы не мешали. И они продолжали цвести лежа на боку, в неудобном положении. И пытались бороться со смертью.
А на том месте, где за черный масленичный чернозем цеплялись ошметки корней, как черви в земле, копошились люди. Знакомые женщины, наши недавние спутницы из киевского товарного вагона, стояли прямо на средине дороги, и люди осторожно обходили их, разглядывая с любопытством и сочувствием. Старшая безутешно рыдала, прижимая к груди синюю выцветшую мужскую куртку. Ее дочь, та самая девочка, имени которой я так и не узнал, растерянно гладила руку матери и оглядывалась вокруг невидящими глазами, будто призывала кого-то на помощь.
Подошли к ним еще две женщины, попытались успокоить, но сами залились слезами. Так и стояли они, обнявшись вчетвером, скорбной группой, не замечая никого, безутешные в своем горе.
Меня они не узнали, хоть я подошел достаточно близко, с намерением предложить свою помощь... Они на меня не обратили никакого внимания!
В другое время мне показалось бы это обидным.
Но не тогда...


(Источник фото)

В городском парке Винницы, совсем близко от танцевальной площадки, около ряда ям на веревках между деревьями было развешано полуистлевшее тряпье: рубашки, брюки, носки, плащи, телогрейки, гимнастерки... Все грязное, измятое, с латками, со следами ржавчины... И еще - с отвратительным запахом тления...
Пьяные молодые мужчины - по всем признакам, военнопленные - орудовали в глубоких ямах. Откапывали из-под слоя глины, смешанной с известью, полуразложившиеся трупы. Потом поднимали эти мощи на веревках и укладывали рядами под деревьями.
Пленные, изможденные, в измятых, выцветших и рваных гимнастерках, и сами выглядели не намного свежее извлекаемых из братских могил собратьев. Алкоголь делал свое дело: там, где трезвый задохнулся бы от нестерпимой вони и от душевного дискомфорта, они работали споро, даже с некоторой долей бравады.
Толпы людей бросались в едином порыве к каждому скелету, извлеченному из могилы, в надежде, что по каким-нибудь признакам им удастся распознать родного страдальца.
Вот узнали бывшего священника по культе левой руки, уточнили - по высокому росту. И вот уже несколько женщин стоят на коленях над смрадным трупом, без причитаний и рыданий, в молчаливой и безутешной скорби.
Там старушка узнала носок, вывешенный на веревке среди других лохмотьев. Своими руками штопала она эти носки для сына, сама относила их ему в тюрьму. Бережно сняла она его, поискала другой… Потом поправила висевшие рядом брюки, с привычным уважением к чужому имуществу, и опустилась на колени, вся скрючилась под тяжестью материнского горя. И завыла негромко, как собака.
Сколько их, старух, которые бродили среди веревок и слабеющими глазами рассматривали смрадное тряпье. Причем без всякой брезгливости, будто и не было там следов разложения. Видно, так велика любовь женская, что без лицемерия и позы игнорировала она даже тошнотворный запах...
Группа крестьян приехала на телеге. Лошади были все в мыле, видно, торопились очень. Сухонький старичок, высвободив из-под соломы погнутое ведро, отправился, припадая на одну ногу, разыскивать водоем - поить скотину, а четыре женщины неопределенного возраста сосредоточенно включились в осмотр тряпья и трупов.
Им повезло сразу. Не успел старик попоить лошадей, как уже трое из четверых собрались у останков в испачканном нижнем белье. По холщовой заплате на кальсонах погибшего узнала молодайка своего мужа... И заголосили втроем, выстроившись рядышком на коленях перед трупом. Потом подогнали телегу, завернули все, что осталось от кормильца и работника, бережно погрузили, подослав соломы под его голову. И застыли в почетном карауле, стоя рядом с повозкой, как три изваяния, в ожидании четвертой спутницы. А та все еще продолжала поиски.

Извлеченные трупы выкладывали на травяной коврик рядышком, как братьев с одной судьбой. И маленьких ростом, и высоких, в кальсонах, изъеденных ржавчиной, и в трусах, в военных гимнастерках и совсем голых...
Из другой ямы извлекли скрюченные трупы с перепутанными конечностями.
- Их стреляли над ямой. В затылок. На коленях, - с видом знатока объяснял военнопленный. - Вон, гляди - дыра от пули. - Пальцем он проткнул затылочную кость у черепа.
- А ты, видно, специалист по расстрелам, - поймала его на слове молодая, интеллигентного вида женщина.
- Нет. Я фельдшер. Военный фельдшер.
Отдельно сложили они пирамидку из конечностей без туловищ.
Женщины обходили ее с опаской, осеняя себя крестным знамением, мужчины снимали головные уборы с ужасом в глазах.
Из крайней ямы вдруг послышался громкий призыв о помощи. Потом прозвучал пьяный хохот. Вокруг столпились военнопленные и полицаи, загораживая обзор любопытствующим. А там веревками из могилы общими усилиями уже тащили что-то большое и неудобное.
Собравшиеся вокруг зрители этого жуткого спектакля увидели огромную каракатицу, которая состояла из трупов, будто сросшихся в один безобразный комок. В разные стороны из него торчали и черепа с остатками волос и оскалами оголенных челюстей, и конечности.
Железными крюками, с шутками и пьяным смехом, военнопленные растащили комок по частям, не пытаясь даже соединять останки.
- В раю разберутся, что кому принадлежит, - мрачно пошутил полицейский чин.
- Та ни. Прийдуть воны до тебе вночи вси разом. Одын скаже: виддай мойи рученькы, другый - виддай мойи ноженькы! И не защитит тебя ни немецкая власть, ни совецка.
- Ну ты сам розбэры, якщо такый мудрый, - сердито проворчал полицейский и мирно добавил: - Попы прыйдуть и помирят их!
На какие-то мгновенья порывы ветра уносили запах тленья и вся площадка с безобразными ямами и длинными рядом трупов тонула в аромате цветущего сада.
Но этого никто не замечал.
Люди были заняты своим делом и не обращали внимания на вести из другого мира, который жил совсем рядом, благоухал и звал к себе.



(Источник фото)

Что Вы делали между уходом из Винницы и прыжком с самолета?

Во Львове на улице Зеленой в арендованном помещении протезной мастерской собиралось человек по 12 — 15 подпольщиков НРП. Челночные выезды сузились до городов Самбор, Жешув, Стрый. Там из военнопленных, находящихся в клинике при мединституте, и из эвакуированных было создано несколько подпольных групп «3-ей Силы».
Пришло время срочно менять тактику, начать переключение борьбы уже больше против другого противника — коммунистов. Пришлось искать такую возможность, чтобы единым отрядом перебазироваться за линию фронта в глубокий советский тыл.
Наши представители попробовали договориться с украинскими националистами о том, чтобы дали нам место в Карпатах переждать фронт, но переговоры закончились мордобоем (хорошо хоть оружия при них не было). При поисках других вариантов  возможность представилась подозрительно довольно быстро.
 Дело в том, что в начале 44 года некоторым немецким разведшколам, размещенным на оккупированной територрии, из-за отсутствия кандидатов в диверсанты грозила полная ликвидация с отправкой на фронт обслуживающего персонала.

И полковник, начальник такой школы в городе Жешув, сам через посредников предложил забросить в советский тыл отряд, без регистрации его членов, и даже без проявления какого либо любопытства к политической направленности их.
Но неожиданно первая же попытка такой операции поставила всю оставшуюся группу организации на грань провала.
Ничего не подозревая, в начале апреля согласно договору, Данилов во главе отряда прибыл в Жешув.
Нас было всего 11 человек. Малика Мулича с нами уже не было. Его — как иностранца — Данилов отправил в школу РОА в селе Дабендорф в Германии.
Все, казалось бы, шло вначале удачно, по договоренности. Но потом вдруг руководители разведшколы что-то не поделили. И о нарушении полковником установленных своих правил, капитан — его помощник — неожиданно заявил в Гестапо.
И трое суток мы находились на их базе под домашним арестом и угрозой полного разоблачения гестаповцами и нашей «самоликвидацией».

На наше счастье, в результате длительных дипломатических переговоров полковнику, которому тоже пришлось бы тоже держать ответ за незаконную операцию, все же удалось за несколько часов до прибытия команды Гестапо перехитрить их и под командой фельдфебеля услать нашу команду НРП за Краков в рабочий лагерь под названием «Могила».
Во время проезда в машине Олег Поляков и Мирослав Чипиженко поругались с Даниловым, обвинив его в грубой ошибке, приведшей к риску сразу всем составом оставшейся команды НРП.
Чипиженко отказался ехать дальше на запад, на ходу спрыгнул с машины и отправился в сторону фронта для поисков своих друзей —  партизан.
А нас, семь человек, сопровождавший команду фельдфебель поместил в рабочий лагерь при строительстве аэродрома около села «Могила», Данилов же с женой и Олегом Поляковым отправились в Краков для поисков новых вариантов нашей борьбы и судьбы.
Дальше на запад никто из нас ехать не хотел, все были настроены на любой вариант движения, но «только домой» — только на восток.
Проработали больше 7 месяцев в лагере вместе с военнопленными и евреями.
В июне 44 года наши старшие, опытные бойцы Фомин и Цыганов из лагеря отозваны. И в составе отряда Локотской республики под командой Георгия Ефимовича Хомутова, оснащенные литературой «3-й Силы», перешли фронт и двинулись вглубь лесной территории. Но вскоре на лесной дороге они попали в засаду советской контрразведке СМЕРШ.
При перестрелке Г. И. Хомутов погиб, остальные были взяты в плен.

Только в сентябре 44 года был найден новый вариант. Нас забрали из лагеря, и мы в разведшколе начали короткую подготовку для переброски в тыл советской армии.  А в декабре из последнего резерва, отряд молодых бойцов НРП, в составе меня — Ю. Луценко, И. Белоусова, П. Иванова, пополненный добровольцами из военнопленных,  на самолете от Краковской разведшколы был переброшен через фронт и высажен на парашютах.
Мы прекрасно осознавали огромный риск операции. Знали, больше других, о тяжёлых природных условиях в зимнее время на месте нашей высадки, о несоответствии нашей одежды, что подготовлены недостаточно… Но мы возвращались к себе домой. И другого времени для этого у нас просто уже не было. Надеялись хоть на высадку в лесном районе, на встречу с дезертирами или отрядами «зеленых» партизан.  На свою счастливую судьбу, наконец. Не знали только того, что нас там уже ждали.

В лесу Брянской области отряд попал в капкан, расставленный контрразведкой СМЕРШ совсем не для нас, а для другой диверсионной группы.
Аркадий Серафимович, наш радист, работая уже под контролем чекистов, сумел все же ценой своей жизни сообщить Данилову, подготовленному сразу же последовать за нами, что наша группа погибла.
Еще одна группа из пяти человек (Е.Манохина, С.Яковлева, Н.Угрюмова и братья Соловьевы) самолетом тоже неудачно были высажены в Чехословакии. В живых осталась одна Елена Георгиевна Манохина, остальные погибли при перестрелке.
Сам Данилов с несколькими оставшимися бойцами, так и не открыв конспиративную тайну своей принадлежности к Организации НРП, ушел на Запад — на территорию Западной Германии и присоединился к  группе НТС.


(Источник фото)

При каких обстоятельствах Вас арестовала советская власть?

Не советская власть, а контрразведка «Смерш». Мы попали в капкан после высадки с самолёта в Брянском лесу. А там напоролись на целый полк СМЕРШ и отряды советских партизан. Ожидали они не нас. И мы, тоже не их, а «зелёных дезертиров»,   которых было много в Брянскх лесах.
А эта  фотография из зала СМЕРШ в Воронеже. Нас специально приодели для этой встречи с генералом Поповым. Он стоит рядом с фотографом. Я – в центре, с газетой. Командир сидит справа от меня  в ощущении себя в роли предателя, хотя я его не судил. Следом за ним радист Аркадий – наш герой. Он погиб через год на «Известковом». За мной обмороженный Игорь, который от болезни так и не оправился, рядом с ним Павлик. Передо мной сумка с миллионами, нам выдали их для покупки полушубков и валенок. Чекисты часть разворовали, и генерал сам вел расследование. (Смотри повесть «За гранью»)
Михаил Михайлович, тоже с печатью смерти, сидит по левую сторону от меня .
Самолётом, уже под конвоем, нас перебросили в Воронеж. Следствие длилось  полтора года.

За что именно Вас осудили и на какой срок?

 Мы шутили в тюрьме: «За нарушение правил движения. На ходу с самолета прыгали».
На следствии шла непрерывная борьба. Я был политическим руководителем отряда, а военным  командиром – сержант из военнопленных. В Воронеже он, командир, попал почти домой (сам родом оттуда, и начальник СМЕРШ, генерал, был другом юности его отца). Его почти оправдали:приговор 3 года, по амнистии сразу освободили, а всю вину возложили на меня.
У нас шла борьба со следственным отделом. За жизнь. Отряд раскололся, и  начальник следственного отдела добивался передачи дела в трибунал. Если в деле открылся бы факт попытки диверсии или террора, не миновать расстрела двум: мне и радисту.
Мы всё же доказали, что наша цель - только идеология (выступлением против советской власти). Потому Особое Совещание отпустило мне за  это 20 лет строго режимных лагерей. Если выживу.
После смерти Сталина, Берии, и 11 с половиной лет лагеря в Воркуте, с несколькими попытками смерти -  была амнистия с условием продолжением  бессрочной ссылки.

Проявлялась ли какая-нибудь деятельность националистических организаций в заключении?

 В тюрьмах и лагерях не принято спрашивать, за что человек сидит. Там главный фронт до 49 года был против ворья – все вместе. После 49-го были отделены все политические с усложнением условий. И начались забастовки, восстания.
 (Об этом читайте мои повести «Большой сабантуй». «В круге седьмом», «Возвращение изгоя»).

Расскажите о Вашей жизни после освобождения.

Меня освободили в феврале 1956 года по амнистии после смерти Сталина и Берии с формулировкой  «со снятием судимости». Но без реабилитации, несмотря на то, что «Особое Совещание», вынесшее приговор признано незаконным судебным формированием.
Но КГБ из своих дружеских объятий до своей ликвидации освобождать меня не желал.
Ещё Следственный комитет конрразведки «СМЕРШ» к приговору приложил свою  «Черную метку» - «Особое мнение», предписывающее всем исполнительным организациям проявлять особую бдительность, строгость, и ответственность всегда и везде: как при транспортировке, так и при  выполнении любых  работ.
Во исполнение этого предписания на протяжении всех 11 с месяцами лет ко мне применялись особые «драконовские» меры для усиления режима: 7 меяцев «штрафного режима» вскоре после приезда на Воркуту, запрет использования меня на легких работах, при перевозке в вагонзаке обязательное место, постоянно конвоем контролируемое,  постоянное подозрение в новых преступлениях (при забастовке – место в числе «зачинщиков»). Так «Чёрная метка» - предписание о режиме контроля меня продолжалось до конца советской власти.  И странное совпадение: в 1953 году три чьих-то «тёмных» желания  не в мою пользу (повесить в Виннице,  спустить в шахту за радиосырьём в Казахстане, и  удавить в Инте).  Но счастливое совпадение. Реализовано более мудрое предписание,  как всё это  не исполнять.
Об этом – в моей повести «Да будет воля Твоя».
А потом была «бессрочная  свобода» в сибирской тайге, закончившаяся через 8 лет побегом к тёще в Рязань. И успешная карьера по линии финансов в строитнльстве Рязани и области, превращённая в борьбу с коррупцией и приписками.
И двадцать лет ещё  литературной  деятельности после падения советской власти.
При этом самым главным свершением, Делом  жизни считаю создание «Истории «НРП», с доказательствами  существования Организации, её деятельности в условиях строгой конспирации, и признанием, наконец, этого факта заинтересованными  историками.

Сложность была у меня в том, что я боролся как бы сам с собой. Мои литературные произведения ценили очень высоко. Начиная от Солжкеицына, который звонил мне по телефону в 2001 году, и в библиотеку которого я передал несколько своих повестей «Самиздата». Последовательно три (разных лет) председателя НТС попросились в друзья и по Фейсбуку, и в личные друзья,  несколько «толстых» журналов, историки, литераторы…  Но в то же время признавать публично официальную деятельность «заграничной» НРП никто не торопился. А мне на Украину дорога была закрыта.
Во главе оппозиции мне место занял профессор Борис Пушкарёв. Сам председатель НТС и сын Председателя (Сергея).  И только в 2013 году он создал свою «Историю НТС» и официально отдельно признал достоверность моей «Истории НРП». Их обе и опубликовали в общем совместном  сборнике произведений НТС разных лет «От Зарубежья до Москвы».



_
Tags: Винница, война, книжное
Subscribe

Featured Posts from This Journal

promo komariv january 8, 2015 11:49 12
Buy for 100 tokens
Ракетные войска стратегического назначения, образованные 17 декабря 1959 года, стали самым молодым видом вооруженных сил Советского Союза. И самым секретным. Если о других видах и родах войск написано достаточно книг, существуют интернет-источники популярной направленности, то РВСН пока остались в…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 18 comments