?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Воспоминания о празднике Крещения в 1943 году. Из повести "Помни о Виннице" Юрия Филипповича Луценко. Интервью с автором готовится и должно быть опубликовано в ближайшее время.
Фото из архива общественной организации "История Винницы".


0165

Мы втроем с Николаем и Юрой вышли из дому, когда уже людьми была протоптана в снегу довольно широкая дорога. А они все шли и шли мимо наших окон. Как на демонстрацию в советские времена. Недалеко от калитки, ведущей в усадьбу священника, все делали остановку. Старушки поворачивались лицом к церкви и крестились, низко кланяясь. И загораживали дорогу. Молодые почтительно ожидали продолжения движения.
За небольшим поворотом дороги был спуск к мосту и открывалась панорама места всего сегодняшнего праздника. Привычная картина изменилась неузнаваемо, так что хотелось полюбоваться. Она ожила. Сверху было отчетливо видно, как четыре узенькие змеевидные цепочки людей, по две с каждой стороны реки у моста, сливались в единую массу с завихрением вокруг центра на льду.

А в центре стоял ослепительно сверкающий на солнце крест… И еще маленькая фигурка в золотом облачении с митрой на голове.
То был наш Иван Антонович.
А рядом, чуть пониже него, за краями подиума, еще несколько священнослужителей, но без головных уборов. И немного поодаль хор в нарядных одеждах. В четко очерченном центре, куда никто не вступал, темный квадрат полыньи.
Пока мы спускались на лед, очарованные широтой зрелища, напоенные пьянящим, морозным воздухом, служба уже началась. До нас волнами доносились слаженные звуки хорового пения и одинокое соло баритона отца Иоанна.
На лед, по-видимому, пришла вся Винница, нарядная, торжественная, праздничная. Не было тревоги, опасений и подозрений, так как наступил день временного Мира. Немцы и полиция находились в полном бездействии. Комендант города обещал в праздники Рождества и Крещения полную неприкосновенность для всего населения, независимо от пола и возраста.

И тогда стало заметно нарушение соотношения жителей города как раз по полу и возрасту. Ну что это за город, если в нем огромное большинство составляют женщины и старики! Почти не было видно молодежи и мужчин. Женщины, которые и помоложе, одеты все равно как старухи. Только совсем юные девчушки, беззаботные и непосредственные, пока еще не пуганные, кокетливо поглядывали из-под старушечьих платков.
И все же праздник для горожан, изверившихся, постаревших преждевременно, исстрадавшихся и смертельно уставших, состоялся. Как глоток свежего воздуха, как светлый сон в тяжелую беспросветную ночь. И лица людей отразили приветливость, доброту, надежду на будущее и веру в то, что добро победит несмотря ни на что.
Как велика иллюзия мира и благоденствия! заметил Николай. Не хочется верить, что все это под прицелами пулеметов!
Каких пулеметов? Где ты их увидел? не понял я.
А вон погляди туда.
На мосту плечо к плечу, в несколько рядов собрались немцы. Стояли они в позе любопытных наблюдателей. Многие с фотоаппаратами в руках: не упустить бы любопытное зрелище. Ряды таких же любопытных стояли и на возвышенности берега Нового города.
Пулеметов нигде не было видно, даже автоматы в руках оккупантов встречались только в виде редкого исключения.
Картина казалась вполне мирной.
Я недоуменно посмотрел на Николая.
А ты хочешь, чтобы они открыто держали нас под прицелом? Пулеметы в окнах домов на набережной, на чердаках и балконах. Заметь: немцы панически боятся скопления народа! Они не верят нам. Кроме того, у них есть и инструкции по этому поводу, от которых никто из них никогда не отступит.
Я представил себе на секунду картину внезапного расстрела. И ощутил, как волосы зашевелились на голове под шапкой.
А ведь это вполне возможно!
В каком мире мы жили тогда!
Укрылось за тучкой солнце, посуровели лица, и воздух перестал быть чистым и ароматным. Оказалось, кто-то рядом закурил и травил нас едким дымом украинского самосада.
Однако так не хотелось думать о плохом. Хотелось хоть на празднике забыть беду, в которой оказалась вся странаи даже весь мир.

За спинами людей, в центре большого скопления народа уже завершалось таинство водосвятия. До нас долетали отрывки молитвы в мелодичном многоголосии чистых и нежных на морозе, как серебряные колокольчики, женских голосов. Опять побеждала атмосфера светлого праздника, и проникало в сердце со звучанием торжественной мелодии безотчетное чувство веры в возможность чего-то хорошего для всех, ну и, конечно, и для себя.
Мне показалось, что от Николая шло излучение тревоги и беспокойства, и я отошел подальше, спрятался за спину Юры, будто его маленькая фигурка смогла бы меня защитить от чего-то непонятного и тягостного.

По-видимому, торжественная часть завершилась. Задвигалась, произвольно перемещаясь, масса людей, раскололась, открыв перед нами сверкающий хрустальным блеском крест и живую, пульсирующую водяной массой полынью. Уже выстроились очереди с ведрами, бидончиками, банками, чайниками и даже бутылками за святой водичкой.
Молодая дородная женщина пробиралась между людьми с полным до краев ведром, расплескивая воду и кокетливо взвизгивая в такт своим движениям. А в обратном направлении проталкивался невысокий усатый человечек в незастегнутом белом полушубке, надетом прямо на чистое белье. За ним гуськом высокая мощная женщина с узлом одежды. И совсем юная девушка с сумкой, позванивающей стеклянной посудой.
Впереди послышался плеск воды, от брызг с визгом и смехом шарахнулись женщины. А из проруби, ловко опираясь на лед мощными короткими руками, выскочил моложавый, но совсем седой мужчина. Пышное, будто налитое здоровьем и силой, его тело покрылось красными пятнами и влагой.
На него сразу же набросили домотканую грубую простынь, а поверх нее еще и огромный овчинный тулуп. Мужчина стоял голыми, мокрыми ногами на льду и улыбался всем простодушной, глуповатой, немного озорной улыбкой: поглядите, мол, вот он какой я! И совершенно не реагировал на холод! Потом, перекрестившись без всякой торопливости, выпил стакан мутной самогонки, поморщился аппетитно, уселся на лед, подмостив под себя полу тулупа, и стал обуваться.

Еще кто-то медленно погрузился в прорубь. Под давлением постоянно перемещающихся человеческих тел вода в полынье то поднималась до самого края льда, то уходила, соединяясь со стремительным потоком.
Прямо на нас, расталкивая всех, тараном неслась группа женщин. А впереди группы крепко сцепившись руками две девчушки, румяные и смешливые, в одинаковых белых кроликовых шубках и таких же шапочках. Они остановились прямо перед нами, варежками счищая с себя влагу и вытирая меховыми рукавами мокрые, сияющие молодым задором румяные лица.
<...>
Народ неохотно и не торопясь расходился. Было видно, как заполнялись тропинки, протоптанные в глубоком снегу, разводя массу людей сомкнутыми цепочками в разные стороны.
Праздник, собравший массу людей, нас всех объединивший на короткое время как единомышленников, требовал естественного продолжения. Нужен был какой-то выход для накопившейся энергии.
Кто-то, должно быть, ощутил это яснее других и предложил свой вариант:

Ой, ты Галю, Галя молодая,
Пидманулы Галю, забралы з собою...

Это было так естественно для нашего певучего люда и так своевременно, что подхватили озорную, любимую песню сразу, без раздумья. И она распространилась мгновенно по всей толпе:

Иды, Галю з намы, з намы, козакамы,
Краще тоби будэ, як в риднойи мамы...

Где-то на мосту фраза еще только начала свою жизнь, а по дороге к церкви на горе ушла вперед. Песня жила своей собственной жизнью. У нее был свой характер, своя, особенная прелесть.

_
promo komariv january 8, 2015 11:49 12
Buy for 100 tokens
Ракетные войска стратегического назначения, образованные 17 декабря 1959 года, стали самым молодым видом вооруженных сил Советского Союза. И самым секретным. Если о других видах и родах войск написано достаточно книг, существуют интернет-источники популярной направленности, то РВСН пока остались в…